Главная | Песочные замки уолл-стрит история величайшего мошенничества курт эйхенвальд

Песочные замки уолл-стрит история величайшего мошенничества курт эйхенвальд

Выходя из дома, он теперь всегда имел при себе заряженное оружие, чтобы защититься от тех, кто некогда были его близкими друзьями. Мысли постоянно путались, он никак не мог сосредоточиться; он вечно пребывал в раздражении и был не в силах совладать с собой.

В мае того года он был вынужден взять отпуск по нетрудоспособности. Несчастный брокер никак не мог смириться с тем, что фактически предал доверившихся ему людей и сам пал жертвой предательства своей компании.

Пискителли снова перевел взгляд на зеркало. Он увидел, как слезинки, сбегая из его глаз, стекают на ствол револьвера, все еще зажатый у него во рту. Снова этот приступ безудержного неконтролируемого плача!

Пискителли разжал губы, вытащил изо рта револьвер и стер с него потеки слез. Затем повернулся, чтобы убрать оружие в шкаф. Не первый раз он ощущает во рту металлический привкус от зажатого в зубах дула. Он уже подходил к последней черте. И не сомневался, что еще раз сделает это. Может быть, настанет момент, когда иначе он поступить не сможет.

Но — не сегодня, нет, не сегодня. Легкими шагами, почти незаметно, на заре х правда начала постепенно проступать на поверхность. Сначала прозрели единицы, потом сотни. Потом счет прозревших пошел на тысячи, потом — на сотни тысяч. В каждом штате, в каждой стране мира все больше людей с горечью убеждались, что стали жертвами самого небывалого мошенничества из всех, что когда-либо преподносила инвесторам Уолл-стрит.

При поистине беспрецедентных масштабах аферы ее состряпали не теневые дельцы Уолл-стрит, торгующие грошовыми акциями или сомнительными сберегательными и заемными схемами. Это еще как-то можно было бы понять. Цена мошенничества как в финансовом исчислении, так и с точки зрения поломанных человеческих судеб столь огромна, что не укладывается в сознании. Но настал момент, и товарищества стали лопаться одно за другим.

А между тем, даже когда они потеряли внушительную часть своей стоимости, инвесторы даже не подозревали об этом, оставаясь в блаженном неведении. Каждый месяц в сотнях финансовых отчетов Prudential-Bache беззастенчиво врала им, скрывая реальную стоимость инвестиционных портфелей товариществ и внушая, что они ни на йоту не обесценились.

Удивительно, но факт! Так же медленно просунул дуло между зубами.

Таким образом, более десятка лет Prudential тайно чинила вред инвесторам — подобно вялотекущей простуде, что исподволь подтачивает организм, пока не разовьется в неизлечимый недуг. В итоге Prudential-Bache разрушила финансовое благополучие такого огромного количества людей, какое не снилось ни одному мошеннику прошлого — ни брокерским фирмам, ни банкирам, ни трейдерам. Сотрясавшие в х гг. Однако крики влиятельных корпораций и институтов о бедах, которые причинили им те неприглядные скандалы, разносились по всей стране, тогда как вскрывшиеся аферы с товариществами не вызвали никакого общественного резонанса — у финансово неискушенных жертв преступлений Prudential-Bache слишком долго не было авторитетных юристов, которые могли бы отстоять их права.

Брошенные на произвол судьбы, они поодиночке залечивали свои раны, которых общество годами не замечало или не желало замечать. Преступные деяния Prudential-Bache уже не составляли тайны, когда перед тысячами бедолаг — ее клиентов возникла реальная перспектива распроститься со своим жильем, своими пенсионными сбережениями или надеждами дать детям достойное образование.

Мелкие инвесторы, которые десятилетиями по крохам собирали свои скромные капиталы, вынуждены были объявлять о банкротстве. Тысячам брокеров, не жалевших сил на благо Prudential-Bache, достались в удел поломанная карьера, подорванное здоровье и разрушенная жизнь, хотя зачастую их вина состояла всего лишь в том, что они легкомысленно пересказывали клиентам ложь об инвестиционных схемах, которой накачивали их в компании.

Масштабные жульничества, начавшись на заре х гг. В эпицентре скандала оказалось особо не афишировавшее себя подразделение — отдел прямых инвестиций Direct Investment Group.

Потоки наличности от доходного бизнеса отдела в изобилии притекали в руки высокопоставленных корпоративных руководителей, сделавшись для них чем-то вроде личных копилок. Эти деньги бесконтрольно транжирились, ими оплачивался королевский образ жизни верхушки Pru-Bache и даже сексуальные излишества, которые позволяли себе топ-менеджеры.

Шикарные лимузины, коллективные оргии, увеселительные вояжи за рубеж под видом командировок — все это стало привычными атрибутами повседневной жизни высшего руководства компании.

И никого не смущало, что эти роскошества оплачиваются деньгами клиентов.

Похожие книги на "Песочные замки Уолл-стрит. История величайшего мошенничества"

Ясно, что в одиночку никто из этих деятелей не смог бы причинить такого масштабного ущерба, какой причинила Prudential-Bache, зато все вместе, объединенные своими порочными слабостями и ненасытными аппетитами, они толкали компанию к пропасти. Однако те, кто по должности обязан был контролировать деятельность Дарра и одергивать его в случае нарушения регуляторных правил, вместо этого превозносили финансовые успехи подразделения, мало заботясь о том, какими методами оно действует.

В сущности, их было трое: Джордж Болл, известный вундеркинд Уолл-стрит, бывший президент E. Наконец, третий — Роберт Шерман, который возглавлял в Pru-Bache направление розничных продаж. Пристрастие к выпивке, слабость к женскому полу, неуемная жажда власти — вот та гремучая смесь пороков, которая определяла решения Шермана на посту надзирающего за деятельностью Дарра. Тогда это была третьеразрядная брокерская контора, успевшая к тому времени замарать себя скандалом. Однако благие перемены, улучшив имидж Bache в глазах общественности, не затронули сомнительных методов ее работы, которые со временем делались все более нечистоплотными.

Кончилось тем, что имя Bache вновь стало фигурировать в серии скандалов, на первый взгляд никак между собой не связанных, а на деле являвшихся звеньями одной цепи, глубоко запрятанной и очевидной только для посвященных. И лишь потом стало очевидно, что это были сигналы тревоги — неоднократно повторяясь на протяжении почти 15 лет, они так и остались незамеченными. В основе своей эта книга — назидательная история о том, как было растоптано доверие инвесторов.

А между тем доверие — один из важнейших кирпичиков, из которых складывается здание экономики. Не что иное, как доверие, позволило Америке создать могучую национальную индустрию; во все времена — начиная от эпохи первых железных дорог и по современную компьютерную эпоху — доверие позволяет объединять деньги частных инвесторов в многомиллионные пулы и направлять мощные финансовые потоки на развитие передовых отраслей экономики.

Доверие оделило благом едва ли не каждую американскую семью, помогая массам честных тружеников обрести финансовую независимость и осуществить то, о чем их предки могли только мечтать. В сущности, доверие — это то, что приводит в действие механизм фондового рынка, где, подчиняясь такой ненадежной вещи, как голос из телефонной трубки, из рук в руки ежедневно переходят ценные бумаги на многие миллиарды долларов. Злоупотребив этим доверием, Prudential-Bache подорвала самые основы рынка.

Она украла у американцев способность доверять. У ближайшего окружения босса отдела налоговой защиты уже не оставалось в том ни малейших сомнений. Налицо был весь арсенал избитых трюков, которые применяются в компаниях против неугодных: Скорее всего, то была месть, инспирированная этим грязным бабником Бобом Шерманом — так, во всяком случае, полагали многие.

Serpent on the Rock

А между тем их босс Стивен Бланк откровенно игнорировал тревожные симптомы. Битва была в самом разгаре, а он даже не позаботился о том, чтобы вооружиться перед лицом противника. За те шесть лет, что он возглавлял отдел, Стив Бланк успел нажить себе несколько весьма опасных врагов. Своей принципиальностью при отборе сделок для Bache Бланк, что называется, наступил на любимые мозоли многим топ-менеджерам, зарубив на корню проекты, которые были их кровными детищами.

Уж если он был твердо уверен в правильности решения, то упорно не желал ни на пядь сдавать своих позиций. Недаром он любил повторять своим коллегам, что в бизнесе репутацию создают не успешные сделки, а провалы, которых удалось избежать.

Тем не менее даже самые горячие почитатели Стива Бланка были порядком удивлены, когда он отказался работать по подготовленной Шерманом сделке с недвижимостью. А между тем как соруководитель направления розничных продаж компании Боб Шерман занимал в табели о рангах Bache куда более высокое положение, нежели Бланк.

Шерман снискал репутацию руководителя жесткого и требовательного и не терпел неподчинения. В судьбе самого Бланка этот отказ сыграл роковую роль, поскольку спровоцировал ряд событий, навсегда изменивших облик компании.

Стив Бланк стал руководителем отдела налоговой защиты едва ли не автоматически. И надо сказать, момент для этого был исключительно удачный — брокерские конторы буквально задыхались под бременем бумажной работы, захлестнувшей их в пору бурного расцвета биржевого рынка.

Когда же проблемы с документооборотом более или менее разрешились, Бланк принял предложение от Bache навести порядок в их программах корпоративного обучения. Прошло два года, и в м судьба подкинула Бланку блестящий шанс выдвинуться. Страница 8 из 45 Руководитель совсем скромного в ту пору подразделения Bache, занимавшегося схемами оптимизации налогов, внезапно подал в отставку, что вынудило компанию в спешном порядке заняться поисками преемника.

В этой ситуации Бланк быстро заявил о себе как о самом подходящем кандидате на освободившийся пост. И тогда наверху решили, что пока не найдется более достойный преемник, отдел можно временно поручить заботам летнего Стивена Бланка.

Назначение неопытного юнца на руководящий пост в одной из ведущих брокерских компаний было воспринято с известным скепсисом. Однако и порученное ему направление тоже не особо котировалось на Уолл-стрит — схемы оптимизации налогов как направление бизнеса внушали дельцам не больше симпатий, чем падчерица мачехе.

Смысл налоговых укрытий, создаваемых как товарищества с ограниченной ответственностью, состоял в том, чтобы привлекать капиталы индивидуальных инвесторов в общий фонд и размещать в отраслях, пользующихся налоговыми льготами. Конгресс специально ввел налоговые послабления, чтобы стимулировать приток капитала в такие отрасли, как, например, строительство и нефтепоисковые работы.

В результате многолетних закулисных сделок конгресс также даровал налоговые льготы целому ряду экономически маловыгодных видов деятельности вроде коневодства, кинопроизводства и даже издания Библии. Любая из этих отраслей могла служить налоговым укрытием, где инвесторы получали значительные налоговые льготы. Схемы минимизации налогов подразумевали, что инвесторы вкладывают средства в один отдельно взятый актив, что, естественно, было сопряжено с повышенными финансовыми рисками.

Читать книгу «Песочные замки Уолл-стрит. История величайшего мошенничества»:

Например, если крупный арендатор отказывался от офиса в здании, ставшего объектом инвестиций, участники данной схемы могли запросто лишиться своих денег. В то же время высокая вероятность финансовых потерь уравновешивались неплохими шансами на высокие прибыли.

Так, закон позволял участникам налоговых схем значительно отсрочивать налоговые платежи, а то и существенно снижать их. Высокие риски, связанные с налоговыми схемами, вкупе с тем фактом, что налоговые выгоды были доступны лишь представителям особой налоговой категории, могли заинтересовать разве что узкий круг наиболее состоятельных и искушенных клиентов с очень высокими доходами.

При такой специфической и крайне малочисленной клиентуре в начале х гг. Кроме того, облигационные и биржевые брокеры Уолл-стрит слабо ориентировались в сделках с недвижимостью или нефтеразработками. Лишь отраслевые эксперты умели отличить одну нефтяную скважину от другой или указать различия двух объектов недвижимости, для остальных все это так и оставалось китайской грамотой. Так что инвесторы вынужденно доверяли брокерам Уолл-стрит анализ всех предложений по сделкам и выбор самых многообещающих налоговых схем.

Скачать книгу «Песочные замки Уолл-стрит. История величайшего мошенничества»:

Чрезвычайно важно, чтобы российские бизнесмены усвоили эти уроки. Современная Россия — один из самых динамично развивающихся мировых рынков, день ото дня он набирает мощь.

Однако столь бурный рост и захватывающие возможности всегда идут рядом с большими опасностями. Проведя не одно десятилетие в литературных трудах, основной темой которых стали бизнес-скандалы, я неоднократно убеждался в том, что быстрорастущие, сильные рынки таят в себе огромный соблазн заступить за грань дозволенного. Пребывая в эйфории от небывалых успехов, бизнесмены начинают верить, что это и есть доказательство их великих достоинств, тогда как на деле их заслуга сводится лишь к умению попасть в струю и, вовремя использовав благоприятные возможности, чуть-чуть опередить других.

Я отчетливо понял, что в тепличных условиях инвестиционные компании и сами инвесторы, начисто забыв об осторожности, безрассудно идут на риски, природу которых не до конца осознают. Но следом приходят трудные времена, когда барометр рынка неудержимо падает, и тогда опрометчивые решения рикошетом бьют по тем, кто имел глупость их принимать. Многие своими глазами видели, как рушится карьера их коллег-менеджеров Prudential, пытавшихся положить конец происходящему их истории упоминаются на страницах этой книги , но, утратив доверие к организации, предпочли больше обременять ее своими сомнениями, а нарушить корпоративную солидарность и предать гласности ее преступления.

Удивительно, но факт! Процедура отказа от участия в сделке была описана на одной из этих страниц.

За те месяцы, что я вел хронику скандала вокруг Prudential, у меня появилось целая армия помощников из числа ее менеджеров. Едва только руководство компании готовилось известить Комиссию по ценным бумагам и биржам, что затребованные документы отыскать не представляется возможным, как ко мне поступали копии этих документов.

Стоило верхушке Prudential собраться за закрытыми дверями, чтобы обсудить, как сохранить в тайне какие-нибудь из грозящих компании судебных тяжб, как меньше чем через неделю я уже узнавал и о повестке дня совещания, и о принятых решениях, и о самих исках. Для борьбы с утечкой конфиденциальной информации Prudential избрала довольно забавный способ. Кто-нибудь из ее топ-менеджеров периодически выступал по внутренней громкоговорящей связи, подвергая нападкам мои разоблачительные статьи, чтобы это услышали тысячи сотрудников.

В итоге я мог безошибочно определить, когда в очередной раз руководство компании разражалось критикой в мой адрес; казалось, Prudential специально рекламировала мои скромные труды перед лицом тысяч моих потенциальных источников информации. В последующие дни мой телефон разрывался от бесчисленных звонков менеджеров и рядовых сотрудников отделений компании по всей стране, и каждый спешил выложить подробности и свои соображения по поводу известных им случаев злоупотреблений, которых я сам мог так никогда и не раскопать.

В своих тщетных попытках притушить скандал топ-менеджеры Prudential никак не могли взять в толк, что лучший их союзник в этом деле — правда. Перестань они упорствовать в отрицании того, что было общеизвестно в Prudential, и многим из тех, кто сливал мне внутреннюю информацию, просто нечего стало бы рассказывать. Затем повернулся, чтобы убрать оружие в шкаф. Не первый раз он ощущает во рту металлический привкус от зажатого в зубах дула. Он уже подходил к последней черте.

И не сомневался, что еще раз сделает это. Может быть, настанет момент, когда иначе он поступить не сможет. Но — не сегодня, нет, не сегодня. Легкими шагами, почти незаметно, на заре х правда начала постепенно проступать на поверхность. Сначала прозрели единицы, потом сотни. Потом счет прозревших пошел на тысячи, потом — на сотни тысяч.

В каждом штате, в каждой стране мира все больше людей с горечью убеждались, что стали жертвами самого небывалого мошенничества из всех, что когда-либо преподносила инвесторам Уолл-стрит. При поистине беспрецедентных масштабах аферы ее состряпали не теневые дельцы Уолл-стрит, торгующие грошовыми акциями или сомнительными сберегательными и заемными схемами.

Это еще как-то можно было бы понять. Цена мошенничества как в финансовом исчислении, так и с точки зрения поломанных человеческих судеб столь огромна, что не укладывается в сознании. Но настал момент, и товарищества стали лопаться одно за другим.

А между тем, даже когда они потеряли внушительную часть своей стоимости, инвесторы даже не подозревали об этом, оставаясь в блаженном неведении. Каждый месяц в сотнях финансовых отчетов Prudential-Bache беззастенчиво врала им, скрывая реальную стоимость инвестиционных портфелей товариществ и внушая, что они ни на йоту не обесценились.

Таким образом, более десятка лет Prudential тайно чинила вред инвесторам — подобно вялотекущей простуде, что исподволь подтачивает организм, пока не разовьется в неизлечимый недуг. В итоге Prudential-Bache разрушила финансовое благополучие такого огромного количества людей, какое не снилось ни одному мошеннику прошлого — ни брокерским фирмам, ни банкирам, ни трейдерам.

Сотрясавшие в х гг. Однако крики влиятельных корпораций и институтов о бедах, которые причинили им те неприглядные скандалы, разносились по всей стране, тогда как вскрывшиеся аферы с товариществами не вызвали никакого общественного резонанса — у финансово неискушенных жертв преступлений Prudential-Bache слишком долго не было авторитетных юристов, которые могли бы отстоять их права. Брошенные на произвол судьбы, они поодиночке залечивали свои раны, которых общество годами не замечало или не желало замечать.

Преступные деяния Prudential-Bache уже не составляли тайны, когда перед тысячами бедолаг — ее клиентов возникла реальная перспектива распроститься со своим жильем, своими пенсионными сбережениями или надеждами дать детям достойное образование. Мелкие инвесторы, которые десятилетиями по крохам собирали свои скромные капиталы, вынуждены были объявлять о банкротстве. Тысячам брокеров, не жалевших сил на благо Prudential-Bache, достались в удел поломанная карьера, подорванное здоровье и разрушенная жизнь, хотя зачастую их вина состояла всего лишь в том, что они легкомысленно пересказывали клиентам ложь об инвестиционных схемах, которой накачивали их в компании.

Масштабные жульничества, начавшись на заре х гг. В эпицентре скандала оказалось особо не афишировавшее себя подразделение — отдел прямых инвестиций Direct Investment Group.

Потоки наличности от доходного бизнеса отдела в изобилии притекали в руки высокопоставленных корпоративных руководителей, сделавшись для них чем-то вроде личных копилок.

Удивительно, но факт! Оказывается, при всем своем пессимизме я был слишком большим оптимистом.

Эти деньги бесконтрольно транжирились, ими оплачивался королевский образ жизни верхушки Pru-Bache и даже сексуальные излишества, которые позволяли себе топ-менеджеры. Шикарные лимузины, коллективные оргии, увеселительные вояжи за рубеж под видом командировок — все это стало привычными атрибутами повседневной жизни высшего руководства компании. И никого не смущало, что эти роскошества оплачиваются деньгами клиентов. Ясно, что в одиночку никто из этих деятелей не смог бы причинить такого масштабного ущерба, какой причинила Prudential-Bache, зато все вместе, объединенные своими порочными слабостями и ненасытными аппетитами, они толкали компанию к пропасти.

Однако те, кто по должности обязан был контролировать деятельность Дарра и одергивать его в случае нарушения регуляторных правил, вместо этого превозносили финансовые успехи подразделения, мало заботясь о том, какими методами оно действует.

В сущности, их было трое: Ее участники планировали обменяться идеями и обсудить новые тенденции в законодательстве по ценным бумагам.

Удивительно, но факт! Когда Бристоу и Хакерман вместе с Хэйни вошли в номер, они не поверили своим глазам.

Кляйн был председателем совещания по правоприменению, которое проходило в Северном зале отеля. Когда началась дискуссия, он сразу отметил первую тенденцию. Несколько штатов доложили о том, что в течение последних недель они получили многочисленные жалобы о мошенничестве при продаже ценных бумаг товариществ фирмой, которая теперь называлась Prudential Securities.

Один за другим представители этих штатов рассказали, что им стало известно. Жалобы касались фондов роста, фондов, инвестирующих в энергетические компании, товариществ по недвижимости и других продуктов, которые продавала эта фирма. Кляйн сказал собравшимся, что его департамент некоторое время занимался проблемами этих товариществ. После дискуссии представители регулирующих органов решили, что им следует наладить обмен информацией, чтобы ускорить расследование.

К концу совещания у Кляйна был список примерно полудюжины штатов, которые хотели скоординировать свои усилия. Но у него было и нечто более важное. До сих пор, вот уже более года, Кляйн занимался этой работой практически в одиночку. На этом зачастую умело играли адвокаты Prudential Securities, выражая сомнения в том, что Кляйн и его инспектора обнаружили реально существующую проблему.

Назад в Айдахо Кляйн летел, чувствуя, что у него гора свалилась с плеч. Теперь он твердо знал: В уик-энд в День поминовения офис Bristow, Hackerman был битком набит адвокатами, штатными сотрудниками и их родственниками.

Они ели пиццу, шутили, смеялись и вкладывали в конверты — общим числом штук — уведомления о том, что Prudential Securities и Graham Resources согласились уладить судебное разбирательство по делу фондов роста. Месяцы упорной борьбы не прошли даром.

Удивительно, но факт! Дарр все еще уламывал Джейкоби, когда того пригласили для разговора.

Множество расследований, начатых по инициативе регулирующих органов, по-видимому, ослабили решимость Prudential и Graham выиграть этот процесс. Национальная ассоциация дилеров по ценных бумагам, используя информацию, полученную от Bristow, Hackerman, готовилась выдвинуть обвинение против Graham за нарушения в ходе продаж. Это делало победу еще слаще. Теперь по условиям соглашения по урегулированию инвесторы должны были получить в десять раз больше, чем всего полгода назад предлагали Prudential Securities и Graham.

Клиенты первого фонда роста получали 50 центов за доллар инвестиций. Вместе с дивидендами, выплаченными ранее и ожидаемыми в будущем, а также остаточной стоимостью товариществ, тот, кто вложил долл. Инвесторы второго фонда роста получали долл.

По условиям соглашения Bristow, Hackerman не должна была предъявлять новых претензий к Prudential Bache в интересах других инвесторов. Кроме того, юридическая фирма согласилась передать Prudential все документы, которые ей удалось собрать. Очевидно, Prudential надеялась изъять из обращения все, изобличающее ее в преступлениях. Но это условие не имело большого значения. Ко дню подписания соглашения об урегулировании техасские адвокаты скопировали и упаковали все важные документы и отправили их в Комиссию по ценным бумагам и биржам в Вашингтоне.

Было начало лета года. Мэри Хьюз, сотрудница бюро по ценным бумагам Айдахо, вошла в кабинет Кляйна. Она только что беседовала с сотрудниками SEC, которые занимались вопросами правоприменения в Атланте. Комиссия расследовала нарушения в подразделении Prudential Securities в Атланте, которые противоречили условиям соглашения по делу Capt.

Кроме того, от представителей SEC она узнала, что комиссия приступает к расследованию получившего огласку скандала с товариществами. Это натолкнуло Хьюз на мысль. Когда она вошла, Кляйн поднял глаза.

Удивительно, но факт! Уэбб продал им ценные бумаги нескольких товариществ.

Обзвони всех, кого считаешь нужным. Хьюз согласилась и направилась к себе в кабинет. Спустя несколько недель она сказала Кляйнсу, что SEC обдумывает ее предложение и, возможно, согласится на проведение встречи через несколько месяцев.

Затем эта встреча была отложена сначала один раз, а потом еще дважды. После того как объединенное совещание было созвано в третий раз, Кляйн понял, что это не случайность. По мнению Бридена, регулирование операций с ценными бумагами на уровне штатов было пустой тратой времени. Хардвик Симмонс, глава Prudential Securities, отправился на внутренний радиоузел, чтобы сделать важное объявление.

Предложенное соглашение по урегулированию судебного процесса по фондам роста с техасскими адвокатами получило одобрение.

Несколько крупнейших разбирательств, связанных с товариществами, остались позади. Брокеры по всей стране слушали его, не веря своим ушам. Симмонс заявил, что хочет возродить отдел прямых инвестиций, сделав ее крупной силой в фирме. Но на этот раз компания постарается сделать выводы из ошибок прошлого. Мало кого из брокеров удалось убедить. Более десятка лет им говорили, что товарищества прошли самую тщательную проверку. Теперь, когда их лучшие клиенты несли огромные убытки, они не могли так просто забыть прошлое.

Вскоре стало ясно, что бунт брокеров неизбежен. Через несколько часов после сделанного Симмонсом объявления окружной прокурор Далласа предъявил одному из брокеров Prudential Securities обвинение в мошенничестве, связанном с продажами фонда роста. Тремя годами раньше этот брокер, Джеффри Шиллер, вручил своему клиенту написанную от руки записку, где было обещано, что фонды роста будут давать хорошую прибыль.

Рекомендуем к прочтению! в воронеже сбили пьяного пешехода

В записке было практически слово в слово написано то, что руководство фирмы говорило Шиллеру и другим брокерам на конференциях по продажам и в маркетинговых материалах. Обвинителям в Далласе, по-видимому, и в голову не приходило, что мошенничеством занималось само руководство фирмы. Шиллер мог на 25 лет угодить в тюрьму В то же лето федеральный обвинитель из Таскона, штат Аризона, увидел в скандале с товариществами черты уголовного дела. Впервые Джон Эванс, помощник генерального прокурора Аризоны, услышал о неприятностях в Prudential Securities от адвоката одного из истцов в Тасконе.

Сначала казалось, что речь идет всего лишь о махинациях брокера Prudential из Аризоны по имени Джей Яблонски, который продавал ценные бумаги товариществ. Взявшись за это дело, Эванс думал так же, как и обвинители в Далласе: Пообщавшись с местными адвокатами, Эванс выяснил, что основная линия защиты строилась на том, что сам Яблонски был обманут руководством подразделения брокерской фирмы, которое работало с товариществами.

Регулирующие органы Аризоны получили десятки жалоб о продажах товариществ той же фирмы, по большей части инвестирующих в энергетику совместно с компанией Graham.

Сотрудники регулирующих органов сообщили Эвансу, что они ведут расследование ситуации с продажами товариществ этой фирмы. Многие клиенты рекомендовали им обратиться в фирму Bristow, Hackerman. Заинтригованный Эванс раздобыл копии документов, собранных Bristow, Hackerman. Когда он изучил их, у него не осталось сомнений в том, что есть все основания начать уголовное расследование.

При этом Эванс понимал, что, если генеральный прокурор штата бросит вызов такой фирме, как Prudential Securities, ему понадобится помощь. В его департаменте было только три следователя, и им ни за что не справиться с этим делом без подкрепления. Поэтому в августе года Эванс набрал номер федерального представительства в Тасконе. После нескольких гудков трубку снял секретарь приемной: Так началось первое уголовное расследование скандала с товариществами. Летом года около десятка руководителей и юристов Prudential Securities собрались в центральном офисе фирмы, чтобы обсудить один-единственный вопрос: Майкл Макклэйн, назначенный руководителем отделения компании в Далласе в конце года, требовал избавиться от брокера-рекордсмена.

Как всегда, фирма чинила этому препятствия. Против Стораски уже были возбуждены иски на сумму более 20 млн долл. В таких обстоятельствах директор регионального подразделения, которое возглавлял Макклэйн, Питер Арчбольд, не хотел увольнять Стораску, не проконсультировавшись с представителями высшего руководства, которые отвечали за розничные продажи, а также с Шехтером и другими юристами фирмы.

Арчбольд организовал совещание в Нью-Йорке. Здесь были все руководители, которые когда-либо контактировали со Стораской, включая трех менеджеров его подразделения. На совещании присутствовали и представители группы розничных продаж — Джордж Мюррей, глава отдела розничного обслуживания, и Джозеф Хаик, второе лицо после Мюррея. Шехтер явился на совещание в сопровождении нескольких юристов из его подразделения, в частности Ноя Соркина и Джеймса Трикарико. Он сказал, что Стораска не позволяет контролировать себя.

Удивительно, но факт! У ближайшего окружения босса отдела налоговой защиты уже не оставалось в том ни малейших сомнений.

Был случай, когда Макклэйн не разрешил ему заниматься одной из сделок, но брокер попросту проигнорировал его указания. Самой острой проблемой, по мнению Макклэйна, был один обнаруженный им проступок, который он уже пресек.

В году Стораска заключил тайное соглашение с агентом Prudential Insurance по имени Дон Густович. По условиям этого соглашения Густович должен был продавать богатым клиентам Стораски многомиллионные полисы страхования жизни.

Но продажу полисов предполагалось осуществлять не через Prudential, которая обычно претендовала на половину комиссионных, а через фиктивную компанию под названием Ambryshell, которую возглавляла жена Стораски, Бетти Лу. Она не имела лицензии на продажу страховых полисов. За счет такой схемы деньги, которые причитались Prudential, попадали прямиком в карман Стораски. Кое-кто из руководителей отдела розничного обслуживания поежился. Похоже, единственный способ избежать увольнения в этой фирме — это настроить против себя побольше клиентов.

В данный момент он работает в собственном офисе, этажом ниже офиса фирмы. Я скажу ему, что мы больше не можем позволить себе арендовать это помещение.

Мы переведем его наверх, в крохотный кабинет по соседству с моим. Затем мы сократим штат его помощников вдвое.



Читайте также:

  • Алименты на ребенка если отец пенсионер
  • Документы необходимые для регистрации договора купли продажи земли